Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРД) представил доклад с тремя рекомендациями по смягчению последствий демографического старения. Интересно, что в нем также рассматривались шансы на их реализацию.
«Демография — это не судьба. Своевременные и хорошо продуманные реформы — от корректировки пенсионных планов и миграционных рамок до поддержки здорового старения, инвестиций в создание благоприятной для пожилых людей рабочей среды и внедрения искусственного интеллекта — могут ослабить демографическое давление и сформировать долгосрочное процветание», — пишет Беата Яворчик, главный экономист ЕБРД и профессор кафедры экономики Оксфордского университета, в предисловии к докладу «Храбрый старый мир».
Само название документа, отсылающее к роману Олдоса Хаксли, и даже обложка — пенсионер, работающий за ноутбуком в компании человекоподобного робота — указывают на то, что реализация этих рецептов будет непростой задачей и даже граничит с утопией.
Время и биология
Но начнем с диагноза: многие страны состарятся раньше, чем разбогатеют. Средний возраст населения в посткоммунистических странах-членах ЕБРД сейчас составляет 37 лет. В то время как западные общества достигли этого возраста, будучи в четыре раза богаче. Только сокращение численности рабочей силы снизит ежегодный рост ВВП на душу населения в Восточной Европе в среднем на 0,36 процентных пункта в год в период с 2024 по 2050 год.
Даже у стран ЕБРД с более высокими показателями рождаемости есть лишь короткий промежуток времени для создания инновационных рабочих мест, прежде чем демографические изменения их догонят.
Мы имеем дело с «парадоксом рождаемости». В опросах жители нашего региона указывают, что их идеальная модель семьи — это двое детей, но в реальности у них в итоге оказывается один ребенок или ни одного. Почему? Это сочетание времени и биологических факторов.
У пары, начавшей попытки завести ребенка в 24 года, вероятность иметь двоих детей составляет 99 процентов. У пары в 32 года эта вероятность составляет всего 64 процента. Социальные факторы также этому способствуют: меньшее количество браков, высокая стоимость жизни для многих молодых людей, а также «штраф за материнство» — снижение доходов после родов.
Демографическое давление
Итак, какие решения предлагают эксперты ЕБРД? Самое очевидное — иммиграция. Однако давайте посмотрим на простую арифметику: к 2050 году странам, испытывающим сокращение населения, потребуется 655 миллионов дополнительных работников. Проще говоря, это означает, что чистая иммиграция будет превышать 1% населения ежегодно.
Миграция в таких масштабах, которая могла бы компенсировать демографические трудности, в действительности, вероятно, политически нецелесообразна, – отметила Беата Яворчик во время презентации доклада.
В документе также поднимается еще один вопрос: данные показывают, что уровень занятости лиц, родившихся за границей, на 10 процентных пунктов ниже, чем у граждан стран их назначения. Без всеобъемлющих программ интеграции иммиграция может, следовательно, означать создание нового класса безработных.
Это поднимает вопрос: возможно ли существование чего-то вроде временной иммиграции? В одном сценарии ЕБРД рассматривает миграцию целых семей, в другом – только временных работников, которые в конечном итоге эмигрируют.
«Нам нужно отказаться от идеи замещающей миграции. Это невозможно. Я думаю, если мы хотим замещающей миграции, то к концу века весь мир должен переселиться в Корею», — пошутила профессор Сара Харпер, директор Института старения населения в Оксфорде.
Однако ранее она совершенно серьезно заметила, что культурные факторы, негативно влияющие на демографическую ситуацию в Европе, на самом деле играют им на руку в странах Африки к югу от Сахары. Даже образованные женщины, живущие в городах, хотят иметь четверых детей. Культурное убеждение, что двое детей должны оставаться дома, а двое других должны эмигрировать, остается глубоко укоренившимся.
«Если это продолжится еще одно поколение, то к концу этого столетия в странах Африки к югу от Сахары будет проживать не 3 миллиарда человек, а потенциально 5 миллиардов. Поэтому я думаю, что демографическое давление все еще сохраняется», — сказала профессор Сара Харпер.
Более длительная работа
Если миграция окажется политически сложной задачей, вторым решением ЕБРД станет реформа рынка труда. Увеличение участия в рабочей силе (особенно среди женщин) и продление трудовой жизни смягчат последствия слабой демографической ситуации. Однако авторы доклада также признают, что повышение пенсионного возраста крайне затруднительно с политической точки зрения. Пожилые избиратели чаще участвуют в выборах, и их число будет продолжать расти.
Таким образом, потенциал заключается в добровольном продлении трудовой жизни. Данные также выявляют здесь асимметрию. В 2023 году только 19% работников в возрасте 55-64 лет в странах ЕС, входящих в ЕБРД, работали на должностях, считающихся «дружественными к пожилым людям», то есть требующих меньших физических усилий, предлагающих гибкий график и большую автономию. Для сравнения, в Западной Европе этот показатель составлял 30%.
Более того, уже происходящие изменения в первую очередь приносят пользу образованным женщинам, работающим в сфере услуг. Мужчины без высшего образования, работавшие физическим трудом, лишены возможности расширить свою профессиональную деятельность.
Когда речь идет о расширении прав и возможностей женщин, необходимо смягчить упомянутый выше «штраф за материнство» — снижение заработка и возможностей для карьерного роста после родов. Доступные по цене детские сады и дошкольные учреждения, а также равноправное распределение обязанностей по уходу за детьми между супругами также могли бы помочь.
Возможности в области искусственного интеллекта
Если это не иммигранты или пожилые люди, то, возможно, машины — роботы и искусственный интеллект — спасут нас от демографического кризиса? Именно здесь, кажется, кроется наибольший потенциал. По данным ЕБРД, в странах нашего региона повышение производительности труда благодаря ИИ может в среднем компенсировать половину потерь ВВП на душу населения, вызванных сокращением численности рабочей силы.
Однако и здесь мы сталкиваемся с препятствиями. Первое — это темпы внедрения. В среднем, только 9% компаний в регионах, охваченных исследованием ЕБРД, используют решения на основе ИИ. В Германии и Франции этот показатель составляет 18%.
Возникает еще один парадокс: молодые работники гораздо более уязвимы к тому, что ИИ заменит их рабочие места, в то время как работники старшего возраста, которые могли бы привнести опыт и нестандартное мышление, не обладают навыками работы с новыми инструментами.
Профессии вроде маркетологов или турагентов, скорее всего, исчезнут и будут заменены системами искусственного интеллекта. Возьмем, к примеру, юристов. ИИ может помочь в проверке контрактов. Эта задача выполняется молодыми юристами и может позволить им сосредоточиться на более высокооплачиваемых видах деятельности, а также может увеличить заработок юристов, хотя количество рабочих мест может сократиться. Есть также профессии, которые устойчивы к ИИ. Очень сложно заменить домработниц или уборщиц роботами.
В странах ЕС, входящих в ЕБРД, лишь 23% работников заняты на должностях, в значительной степени дополняющих сферу применения ИИ, по сравнению с 29% в Западной Европе. Кроме того, молодые работники (в возрасте 25–34 лет) и женщины чрезмерно представлены на должностях с высокой степенью риска и низкой степенью дополнения сферы применения ИИ, где потребность в переподготовке в преддверии революции в области ИИ наиболее высока.
Экономика и политика
Таким образом, ЕБРД предложил три решения демографических проблем: иммиграция, продление трудовой жизни и внедрение искусственного интеллекта. Он подчеркивает, что каждое из этих решений по отдельности будет неэффективным; они могут работать только в комплексе. Проблема в том, что их реализация по отдельности может оказаться политически невозможной.
Таким образом, демографические факторы не определяют судьбу, но на практике могут ею стать, в зависимости от социальных и политических динамик. Авторы доклада отмечают, что средний возраст избирателей во всем мире приближается к 44 годам и достигнет 49 к 2050 году. Пожилые избиратели демонстрируют более высокую явку и голосуют чаще.
Следовательно, политики, стремящиеся к победе, должны учитывать потребности этой группы. Пожилые избиратели гораздо чаще отдают приоритет здравоохранению и пенсионному обеспечению, чем образованию, инновациям или изменению климата. Феномен «политического старения» усиливает поляризацию и блокирует реформы. Процесс, прямо противоположный тому, что было бы необходимо с чисто экономической точки зрения.
Именно в этом контексте доктор Николас Эбистадт из Американского института предпринимательства считает, что адаптация, необходимая в связи с демографическими изменениями, «на порядки превосходит» адаптацию, связанную с изменением климата. Возможно, именно поэтому у компаний есть климатическая политика, но нет демографической. Во многих отношениях мы не готовы к тому, что нас ждет впереди.
«Снижение рождаемости означает уменьшение числа родственников, двоюродных братьев и сестер и массовое чувство одиночества. Как мы с этим справляемся, не только экономически, но и эмоционально, – это вопрос, который мы еще толком не начали рассматривать», – заключил доктор Николас Эберштадт.
Читайте на тему: Демографическая зима в Европе и новые бюджетные правила
